Накануне Чеховского фестиваля, который откроется 25 мая, актриса Мастерской Петра Фоменко Моника Санторо рассказала Валентине Аксеновой, как оказалась в России, и о том, как полезно иногда поверить в невозможное.

 На Чеховский фестиваль привозят лучшие мировые премьеры последнего года. Те, кто летом остался в Москве и кому повезло купить билет, увидят новый балет англичанина Мэтью Боурна, очередную постановку американского хореографа Пендлтона, спектакль француза Филиппа Жанти. Среди участников фестиваля значится итальянка Моника Санторо. Если вы не увидели ее имя в списке, значит, не там ищете. Посмотрите не в международной, а в российской программе, где заявлены два спектакля Мастерской Петра Фоменко – «Триптих» и «Рыжий». В обоих играет наша итальянка. Четыре года назад она прошла конкурс и стала стажером театра, а потом была принята в труппу.
Встретившись с Моникой Санторо, вежливо поздравляю ее с удачей: наверное, надо быть очень целеустремленным человеком, чтобы из Италии приехать играть на российской сцене. Выясняется, что в Москву она приехала и не из Италии вовсе, а из Петербурга, где училась театральному искусству в СПбГАТИ. И город она называет именно так – «Петербург», как все его жители, а не «Питер», как большинство москвичей. Сидя за кулисами Новой сцены среди сложенных в кучу мешков с пробками, затейливых деревьев, внушительных гипсовых фигур и прочих странных предметов – вроде деревянного кирпича красного цвета, на котором написано «механический брусок», мы начинаем раскручивать в обратную сторону не менее причудливую биографию Моники Санторо.
Рассказывая о себе, она часто смеется. Ее смех рассыпается камушками по словам, и от этого ее история воспринимается забавным приключением. Подозреваю, что на самом-то деле все было не так просто и, наверное, не всегда забавно. Рассказанная с другой интонацией, ее биография вполне уместилась бы в формулу «история успеха». Но нет в нашем разговоре ни пафоса, ни перечня заслуг – просто история, почти сюжет для кино: приключения итальянки в России.
Она выросла в маленьком городке на севере Италии, где многие жители знают друг друга если не по именам, то в лицо. Ее мама содержала прачечную-химчистку, папа – музыкант, играл на трубе на вечеринках в клубах. В этом городе была музыкальная школа, куда приходили не только дети, а все кому не лень. В эту школу ходила и Моника – учиться флейте, ходили туда и все ее подружки, играли в духовом ансамбле смешанного состава: взрослые и дети, ученики и педагоги. Играли в свое удовольствие, на городских праздниках, в церкви. Одно время она даже было хотела всерьез заняться музыкой, но папа отсоветовал: тяжело, мол, найти работу, сложно встать на ноги. Музыкантом она не стала, а занятия даром не прошли: в «Триптихе» пригодилось ее умение играть на флейте.
Мама с детства определила ее изучать язык, и раз в неделю Моника дисциплинированно ходила к педагогу. Учила английский, не русский – про Россию она тогда вообще мало что знала: «Когда произошла встреча Рейгана и Горбачева, по телевизору показывали передачи о том, как живут в России, что это за страна… Но тогда, конечно, я и представить себе не могла, что приеду сюда и буду здесь жить».
Языком было заниматься гораздо приятнее, чем обязательными в школе физикой и математикой. От подружки Моника узнала о том, что на севере Италии есть международный колледж, где учатся студенты со всего мира, – United World College of the Adriatic. Подобных учебных заведений всего несколько в мире, в Италии он единственный, преподавание ведется на английском, и, чтобы попасть туда, нужно пройти сложный конкурс – подруга, например, его не прошла. «Поеду!» – решила Моника. И отправилась поступать.
Ее взяли. В семнадцать лет, очень рано для итальянки, Моника уехала из семьи, стала взрослой: «Я жила в квартире при колледже, скучала по дому. Но для меня это было колоссальное расширение кругозора, я приобрела опыт не только языковой, но и жизненный: непросто было поначалу существовать бок о бок с людьми разных национальностей, разных привычек, различных взглядов на жизнь».
Позитивная Моника со склонностью к языкам умеет находить общий язык со всеми, кто ее окружает. И со мной, и с фотографом. И с рабочими сцены, которые во время интервью старались не сильно греметь реквизитом и «для Моники» по просьбе фотографа перенесли лестницу в нужное для съемки место. С ней легко – вот одно из главных впечатлений от нашего разговора за сценой.
Русский возник в ее жизни во время обучения в Университете города Урбино на факультете иностранных языков и литературы. Училась Моника, вероятно, очень неплохо, потому что получила грант и поехала на стажировку в Россию. «В Петербурге я стала лучше понимать язык и чувствовать себя более комфортно в этой среде. Много ходила в театр, и мне захотелось посмотреть на театральный мир изнутри». Сказано – сделано. Если уж этой хрупкой девушке с лучезарной улыбкой что-то «захотелось» – будьте уверены, она этого добьется. «Мне разрешили посещать занятия по актерскому мастерству в Академии театрального искусства. Месяц я вникала в процесс, потом стала принимать участие в занятиях. И когда приехала домой после стажировки, уже твердо знала, что вернусь в Петербург».
Родители не то чтобы пришли в восторг от кардинально изменившихся планов Моники. По их представлениям, повзрослевшая и получившая диплом дочь могла бы уже успокоиться, устроиться на работу, завести семью. Но ее было не удержать. «Поеду!» – снова сказала Моника и решила начать все сначала: другая специальность, другая страна…
Самым сложным в Петербурге для нее оказалось приспособиться к климату: солнечной девушке тяжело переносить такую долгую зиму. Четыре года она училась в СПбГАТИ на курсе Красовского. Жила в семье, снимала квартиры напополам с подругами. Жила в коммуналке. Одна кухня, один туалет на всех. «Как вы выжили?» – спрашиваю. Смеется: «Как все! Мне в жизни везло с людьми, а в России – особенно. Коммуналку вспоминаю как самый яркий период жизни в Петербурге. Постоянных жильцов там было четверо, все женщины, разного возраста. Мы смогли договориться и существовали мирно. С одной из моих соседок, Мариной, мы общаемся до сих пор. Самая старшая, Ирина Михайловна, учила нас азам общежития, следила за порядком, вывешивала график дежурств на стенку. В нашей коммуналке была еще одна, пятая комната, в которой часто менялись жильцы. Вот там иногда случались проблемы. Одно время, например, жил в ней мужчина, который… – тут Моника задумалась, подбирая слова, – любил очень громко веселиться», – закончила она фразу, вот так деликатно охарактеризовав несносного, надо полагать, дебошира и пьяницу.
Когда учеба закончилась, встал вопрос: что дальше? Она пробовалась в театры в Петербурге, но – не сложилось. «Значит, это не мое, не мой путь», – сказала себе Моника и засобиралась домой, искать работу в Италии. А потом вдруг узнала о том, что Фоменко набирает стажерскую группу.
Москва ее пугала. Огромный город, невероятные пространства, в которых так легко потерять себя. И потом – опять переезд, снова начинать все сначала… «Поеду!» – в который уже раз решила Моника и двинулась в Москву. Свой нелогичный внешне поступок она объясняет так: «Есть какая-то энергия, которая толкает меня вперед. Нужно двигаться, нужно пробовать. Даже если страшно – не прятаться, а наоборот – идти навстречу новому. Пока я здесь, в России, хочется получить как можно больше впечатлений ото всего, что вокруг, это важно и в профессии и в жизни. И упустить шанс попробоваться к Фоменко, мне кажется, было невозможно. Я же ничего не теряла, а приобрести могла многое». И приобрела. За последний год в Мастерской Петра Фоменко вышло три премьеры с участием Моники Санторо – с этого сезона не стажера уже, а актрисы труппы: «Алиса в Зазеркалье», «Триптих» и «Рыжий».
Вот уже четыре года она живет в Москве. Понадобилось время, чтобы Моника привыкла к этому быстрому темпу, пульсирующему ритму: ее пугала тахикардия мегаполиса. «Я выросла в небольшом городке, где мало машин, где люди гораздо больше ходят пешком, нет таких скоростей. Ощущение огромности города давило: я чувствовала себя маленькой среди больших просторов. Петербург – другое, это как первая любовь. А дружба и взаимная симпатия с Москвой складывалась постепенно. В юности я и представить себе не могла, что жизнь может быть настолько насыщенной событиями и людьми». Она до сих пор знакомится с Москвой, хотя и считает себя в ней уже не гостьей. Приезжает гулять на Патриаршие. Знает адреса заведений, где готовят вкусную пиццу. Любит ходить по центру: «Мне дороги места, через которые я познакомилась с городом. Когда я еще училась в университете, мы с подругами впервые приехали в Москву. Самостоятельно заказали гостиницу, по путеводителям придумали себе тур по столице. Арбатские переулки, Александровский сад… Дело было зимой, шел снег, было очень красиво, и теплота тех впечатлений, связанная и с городом, и с людьми, с которыми я его узнавала, остались со мной навсегда».
Моника говорит о том, что Москва меняется настолько стремительно, что это видно даже ей, человеку, прожившему здесь всего четыре года. Время действия «Рыжего» – так называется один из спектаклей Мастерской Петра Фоменко, который входит в программу Чеховского фестиваля и в котором играет Моника, – 80–90-е годы, место – один из городов России. Близкое прошлое самое сложное в осмыслении, тем более для актрисы, которая не застала тех российских реалий и вряд ли может себе их представить, даже имея опыт житья в питерской коммуналке в нулевые. «Мысли и музыка стихов Рыжего универсальны, – спорит Моника. – Естественно, я знаю о том, как жили тогда люди, только по рассказам, но это лишь внешние реалии. Его поэзия трогает струны души и оттого понятна всем, тут не важно, из какой ты среды. Для меня удивительно, что текст может так соединять людей. Мы читали стихи Бориса Рыжего, выбирали материал. Я вместе со всеми прошла этот путь Екатеринбург – Свердловск, путь создания спектакля. Недавно мы возили спектакль на родину поэта и очень волновались, как город примет его. И город принял. Мы встречались с его семьей, и это было очень важно – и для спектакля, и для актеров, по-человечески».
В «Алисе в Зазеркалье» Моника играет Белую королеву. «Мне безумно эта роль нравится. У меня такое прекрасное платье, потрясающий текст… А еще можно превращаться в овцу – чего еще желать! Моя героиня иногда помнит, что она королева, – и ведет себя соответственно. А иногда – нет, и тогда она сущий ребенок. Очень позитивный, трогательный персонаж. Она пример того, что невозможное на самом деле возможно, надо только поверить в это. "Когда я была маленькой, я занималась тем, чтобы поверить в невозможное, по полчаса в день", – говорит Королева Алисе. Спектакль не только детям, он и взрослым очень нужен. Это же такое необходимое занятие – поверить в невозможное». На вопрос, верит ли в это она сама, Моника удивленно поднимает на меня глаза: «Конечно! А как бы иначе я оказалась здесь?»