Чтобы посмотреть, как детей, растущих в мире IT-технологий и генно-модифицированных продуктов, учат готовить руками, я напросилась на мастер-класс для подростков в московский Театр вкуса. Оказалось – по-прежнему с душой.

Опаздываю, залетаю в дверь и натыкаюсь на широкую улыбку человека, одетого в полосатый передник и поварской колпак той же расцветки. «Снимайте куртку, разувайтесь и выбирай

те любые тапки. У нас все по-домашнему», – говорит «колпак», попутно поправляя такой же зеленый колпачок с вишенками на голове у двенадцатилетней девочки. Кроме меня сегодня на мастер-класс пришли семь девочек, два мальчика и две мамы. Пока надеваю фартук, спрашиваю у родительницы мальчишек, не считает ли она подобный досуг чересчур «девчачьим». «Что вы! – возражает та. – Им по одиннадцать лет, скоро уже жениться. Не помешает».

Человека в колпаке зовут Юрий Макеев. Это он три года назад придумал соединить две свои профессии – повар и актер – и создал единственный в России Театр вкуса. С тех пор у чиновников появилась новая головная боль: они не знают, к какому типу организаций отнести это начинание. «Кафе» это назвать нельзя, так как нет ни официантов, ни меню; но и театр получается какой-то странный: ни сцены, ни занавеса. А пока власти ломают голову, сюда приходят люди от 4 до 105 лет. «Я всегда говорю, что наша аудитория – семья, – делится Юрий. – У нас есть интерактивный спектакль для самых маленьких "Рататуй", так там мама, папа и ребенок превращаются в мышей и должны спасти ресторан от закрытия, приготовив вкусные блюда. Как же счастливы дети, видя своих родителей с нарисованными усами и испачканными в муке!» «И мужчины принимают в этом участие?..» – сомневаюсь я. «Папы порой лучше всякой мамы раскрываются. Вы их просто недооцениваете», – уверяет Юрий. С этими словами мы и входим на кухню, а вернее, в зрительный зал. Сегодняшняя тема – хлеб. Дети уже расселись: девочки по-женски оценивают развешанные по стенам поварешки, мальчишки натянули колпаки на глаза и явно смущаются. Юра начинает с рассказа про три основных правила повара: внимательность, хорошее настроение и чистые руки. Последнее правило тут же пускают в дело: всем участникам раздаются влажные антибактериальные салфетки. И кстати, если бы мне так же весело и доходчиво объяснили, что с горячей плитой надо быть поосторожнее, то в моем детстве слез было бы меньше.

Следующий этап – рецепт. Для его записи придуманы специальные забавные планшеты – разделочные доски, к которым веревочками привязаны фломастеры и прищепками прикреплена бумага. «1000 граммов муки, 640 мл воды, живые дрожжи – 30 граммов, соль – 20 граммов и 80 мл оливкового масла», – рядом со мной старательно записывает девочка Даша. Она не знает, как пишется слово «дрожжи» и ищет подсказку в листе соседки – в итоге у обеих образовываются «дрозжи». «И последнее. Как говорит бабушка нашего повара Андриано, все надо делать от чистого сердца, с любовью, и тогда люди оценят твой труд». Юра завершает диктовать список ингредиентов, а Даша вписывает последний пункт – «слюбовью». Подумав несколько секунд, пририсовывает сердечко и мчится к разделочному столу, вокруг которого уже столпились все ребята.

Здесь у каждого своя роль. Мальчишкам доверено переносить «тяжелые» миски с мукой и водой, две девочки под руководством мамы ответственны за весы и точность измерений, еще две мельчат дрожжи, остальные добавляют воду в муку и льют масло. Но перед началом работы стоит общая задача – измазать щеки мукой, чтобы быть похожими на настоящих пекарей. «Вчера у нас была девочка с дамой, которая представилась сопровождающей, – рассказывает Юра. – Так вот эта сопровождающая без конца поправляла ей фартук и отряхивала от муки. Девочка была единственной, кто ушел с занятий без улыбки». Сегодня подобная неприятность точно никому не грозит. Самые чистые, как это ни странно, мальчишки.

Все ингредиенты в миске. После того как все девять юных участников мастер-класса приложили руку к перемешиванию теста, последнего осталось ровно вдвое меньше: половина налипла на пальцы и ладошки, вызвав неподдельный восторг. Миска переходит в умелые руки Юры, тот достает вязкую субстанцию и ловко скатывает Колобка. «Но Колобок же квадратный!» – возмущается одна из девочек, другие дети задумываются и с ней спорят. Мне и мамам стыдно. Как выяснится, зря. Это нормально. Им больше знакомы Симпсоны и спанч-бобы. Когда всем отрежут по куску подошедшего теста и предложат вылепить свой собственный и неповторимый хлеб, то дети будут со смехом создавать летающие тарелки и «уродов» с глазками-маслинами.

«Это же беда, – сокрушается Юра, – их мышление направлено не на созидание, а на разрушение. Никто не сказал, что он сделал ангела или солнце. Вы понимаете, здесь еда вторична. На первом месте – культура, отношения в семье, особенности страны. Что уж тут лукавить – мы обделены культурой, традициями, у нас произошла национальная трагедия, которую мы до сих пор еще не осознали. Когда я приезжаю в Оксфорд играть спектакли, я вижу миллиардеров в рваных джинсах и на велосипедах. Там считается моветоном показывать, что у тебя есть бентли. А наши дети с пеленок привыкают к неискренности и потребительству. Я не предлагаю развлечения, я хочу, чтобы дети задумались и что-то вынесли отсюда».

Для этого существует история про 150-летний хлеб, которая рассказывается, пока «уроды» готовятся в печке. Однажды во Франции Юре предложили помочь в семейной пекарне. Он встал в четыре утра вместе с хозяином и его двенадцатилетними племянницами-двойняшками и три часа просеивал муку, месил тесто и заливал формы, чтобы к семи часам жители окрестных домов получили свежий, горячий хлеб к завтраку. «Но ведь этому хлебу не 150 лет», – не доверяют слушатели. Но оказывается, на протяжении полутора веков семья пекаря каждый день отрезала от свежей опары кусочек теста, а на следующее утро примешивала его к новому замесу, и так каждый день. И вот так, через хлеб, сохраняется связь поколений – от прадеда к правнукам. Дети затихают, а одна из девочек поворачивается к маме и глазами спрашивает, есть ли что-то подобное в их семье. Мама пожимает плечами. «Вот поэтому я за то, чтобы приходили с родителями, бабушками и дедушками. Чтобы у всех членов семьи становилось как можно больше общего», – скажет через полчаса Юра, когда будет готовить стол для нового мастер-класса.