Актриса МАРИНА ЗУДИНА рассказала Валентине Аксеновой о предстоящих премьерах в «ТАБАКЕРКЕ», новом прочтении Чехова, своих детях и легко привязала КЛАССИКУ к современности.

 В телефоне голос Марины Зудиной звучит строго. Настолько строго и решительно, что уже после «здравствуйте» становится понятно, что человеку некогда и интервью не будет. В театре-студии Табакова ожидаются два новых спектакля: премьеру «Чайки» можно будет увидеть в конце этого театрального сезона, а спектакль «Филумена Мартурано» – в начале следующего, и в обеих постановках главные роли у Зудиной. Она сейчас действительно безумно занята: бывает, что вечером играет в одном спектакле, а днем репетирует другой, однако полтора часа для интервью все же нашлось. Во время нашего разговора в репетиционном зале МХТ ей периодически звонили по делам разные люди, но Марина решительным голосом с уже знакомыми мне интонациями быстро закругляла беседу, возвращаясь к интервью. Впрочем, в ответ на очередной звонок в ее голосе вдруг послышались улыбка и нежность: «Скоро освобожусь». Я поняла, кто звонит, и постаралась поскорей закончить разговор: мое время истекло, Марину Зудину ждут люди и дела не менее важные для нее, чем театр.

Марина, вы репетируете сразу две новые роли. Они желанные, выстраданные?
Ни об одной, ни о другой роли я даже не думала, не предполагала, что смогу и захочу их сыграть. В чеховской «Чайке» в юности я мечтала играть Нину Заречную. Притворство и эгоизм Аркадиной мне по-человечески не были близки, я по сути своей другой человек. Во время первых репетиций у меня были опасения: как я смогу сыграть характер женщины, которую мне сложно понять?

И все же вы взялись за эту роль.
Я согласилась, потому что считаю Константина Богомолова очень хорошим режиссером, с которым интересно работать. А в процессе репетиций мое отношение к Аркадиной изменилось. Знаете, в каждой женщине есть очень разные краски. Все могут в какой-то момент быть эгоистичными и умеют притворяться, и любят, и ревнуют – в каждой из нас все это есть, и во мне тоже. Другое дело, что каких-то черт в ком-то больше, каких-то – меньше. Работая над ролью, важно понять суть персонажа.

А в чем, по-вашему, суть образа Аркадиной?
Если речь заходит о ее отношениях с сыном, все говорят об эгоизме, но никто не видит ее любви к нему. Я ращу двоих детей и, может быть, поэтому чувствую, что за внешним конфликтом Аркадиной и Треплева есть что-то еще. Эта линия сюжета – одна из самых драматичных. Расхожее представление о ней – актриса, занятая исключительно собой, у которой нет времени на сына. Это просто стереотип. Я не думаю, кстати, что люди, которые сейчас занимаются бизнесом, больше видят своих детей, чем актеры. Я не то чтобы ищу оправдания Аркадиной, я ищу мотив, который ею движет. Мы застаем героев в момент, когда сын уже взрослый, а мать остро переживает его нереализованность. Но когда ребенок вырос, ты вдруг понимаешь, что, как бы ты ни хотел что-то изменить в его жизни, что бы ты ни делал, все зависит теперь только от него самого. Тут есть недопонимание героев: из них двоих никто не хочет посмотреть на ситуацию с позиции другого. Так часто бывает, в любви эгоизм неизбежен.
В любви детей и родителей?
Вы знаете, я думаю, когда дети вырастают, они должны жить самостоятельно, своим умом. Мы не можем отслеживать каждый их шаг. Моему сыну скоро шестнадцать будет, и я понимаю, что могу ему подсказывать, советовать что-то, но я не могу строить за него его жизнь. Многое зависит от самого человека, и, если он не может реализоваться, это не всегда вина родителей. Вот у Треплева главная проблема в том, что он считает себя несправедливо неуспешным. Ему 25 лет, а он, по сути, никак себя не проявил. Аркадина успешная, состоявшаяся, и она пытается помочь Треплеву, но не знает как. Вообще, когда родители знамениты, их детям сложнее реализоваться в жизни. Мне, как матери, кажется очень важным помочь ребенку найти себя. Можно говорить о каких-то его задатках, можно их развивать, но, простите, к 25 годам задатки либо как-то раскрываются, либо нет. И если взрослый ребенок не принимает твою помощь, то в какой-то момент надо сказать ему: пожалуйста, пробуй сам, живи!

У вас хватит сил это сказать, если сложится подобная ситуация?
Это вопрос философский и пока чисто теоретический, но я понимаю драму Аркадиной, которая ничем не может помочь сыну. Это несколько иной взгляд на классическую чеховскую пьесу, чем в советских учебниках: мол, за Ниной и Треплевым, которые еще ни в чем себя, в сущности, не проявили, будущее, а Тригорин и Аркадина, люди, которые добились успеха в жизни, – рутинеры.

А вы сами как принимаете новое? Вам ближе классический театр или современный?
Что касается современных пьес, то я считаю очень талантливым режиссером Кирилла Серебренникова. Его спектакль «Околоноля» наиболее полно выражает понятие «современный театр». Я имею в виду литературную основу, режиссерскую манеру и то, как почти документально существуют на сцене некоторые артисты. Но таких режиссеров мало. Я не могу сказать, что я поклонница современной драматургии; спектакль «Околоноля» скорее исключение из правил. Еще Кирилл поставил «Отморозки» по Прилепину – актуальный спектакль, в нем есть позиция. Мой сын Павел уже два раза ходил его смотреть.

Павел не думает идти по стопам родителей?
Он будет поступать в театральный колледж. Не знаю, в какой области он в результате найдет себя, но, во всяком случае, хочется, чтобы он начал заниматься каким-то делом. От Олега Павловича ему передалось счастливое качество: он достаточно легко сходится с людьми, у него много друзей. Поступление в колледж абсолютно не значит, что он должен стать актером, но важна среда, в которой ребенок формируется. Когда есть коллектив, где люди чем-то увлеченно занимаются, для формирования личности это плюс. Нынешняя школа такого коллектива предложить не может.

В пьесе Эдуардо де Филиппо «Филумена Мартурано» вы репетируете Филумену, мать троих сыновей, ради которых она готова пойти на любые поступки. Как вы к этой своей героине относитесь?
Дети – это действительно то, ради чего мы все делаем в нашей жизни. Если бы для того, чтобы они состоялись, мне пришлось отказаться от всего, я бы не задумываясь отказалась. Пошла бы на все. Это не слова, это абсолютно искренние и осознанные принципы моей жизни. Я думаю, что, если бы первый ребенок у меня появился чуть раньше, я бы как минимум троих детей родила. И поэтому позиция Филумены – женщины, которая жила ради детей и считала, что через многое она пройдет ради того, чтобы они были счастливы, мне очень близка. Тема материнства сейчас вроде и поддерживается государством, но многие отказываются рожать, потому что не знают, как и на что жить; отказываются и от рожденных детей. И если этот спектакль поможет кому-то принять единственно правильное решение, даст ответ на самый важный вопрос: можно ли отказываться от самого главного в жизни женщины – материнства, то это уже огромное дело.

Это спектакль о сильной женщине или все-таки о семье?
У него есть второе название: «Женщина, у которой свои законы». Мне кажется, спектакль о том, что для женщины главное – семья.